***
когда колодцем одиночества
пошатываясь в ночь идешь
откуда музыка доносится
чуть слышная как мелкий дождь
и медленно необъяснимо
провал колодезный лица
вдруг проявляется как снимок
как снимок проявляется
***
выходит человек редчайший
из разных рощ и чащ
в тревоге тайны величайшей
приземист и рычащ
он существам себе подобным
из кулака лица
глубоким взглядом исподлобным
скуласто скалится
он в ледяную эту воду
один со всех сторон
плывет и пьет судьбы свободу
в свободе растворен
***
как тяжко и непоправимо
корявый тополь одинок
пустой трамвай проходит мимо
зло дребезжит его звонок
на шевелящейся щебенке
лежат трамвайные пути
мать отражается в ребенке
и он кричит пусти пусти
там шестигранная большая
пожарной части каланча
стоит потрогать приглашая
загар вишневый кирпича
полынь спорыш пастушья сумка
сурепка репешок паслен
кто автор этого рисунка
чей опыт в нем запечатлен
***
Ходит волк по чутким чащам.
Обращенный к небесам,
голосом сплеча звучащим
волк не знает, кто он сам.
Зов его членоразделен,
лап концы разветвлены,
перед взором вширь расстелен
туч ковер с цветком луны.
Бедный, мается, томится,
жизнь свою не узнает,
лес родной ему темница,
чужд ему лесной народ.
От тоски необъяснимой
волк опомнился в ночи,
весь влекомый и теснимый —
пой, товарищ, не молчи!
***
лекторий на литейном
написано закрыт
там кто-то ходит тени
там воздух говорит
там тени тех кто прежде
читал и говорил
в мучительной одежде
касаются перил
ступени под ногами
а ног в помине нет
они пришли за нами
сквозь смерти серый свет
вот шварц желтеет нервно
в удушливом шарфе
а вот зиновьев гневно
в лазурном пиджаке
пиджак теснит велюровый
насуплен и нелеп
зияет шевелюрой
зиновьев злобно лев
а шварц сухая пьяная
а шварц такая вся
вся в трещинах стеклянная
несчастное дитя
***
нося в себе могильный камень
свой хрупкий остов костяной
нося в себе нежнейший кабель
свой уязвимый мозг спинной
нося в себе взрывообразный
свой головной двудольный мозг
нося в себе свой город разный
свой гулкий коммунальный мост
нося в себе себя ребенка
свой глаз введенский вглубь скося
я тьмы вселенской перепонка
я рыбка вроде карася
БЕЗ КЛЫКА
у волка павла выпал клык
но не о том его кручина
прочел волк павел много книг
волк павел грамотный мужчина
прожить он может без клыка
одних уча другим волхвуя
над ним смеется волк лука
уймись лука какого хуя
лука любимый ученик
клыки закрасил лаком черным
и корчит рожи из-за книг
прохожим сучкам неученым
***
прости меня дерево ива
не знаю за что но прости
ты взрывом стоишь у обрыва
ты гордо умеешь расти
ствола вихревая колонна
разомкнутый космос ветвей
что жизнь моя?
поиск наклона
подобного песне твоей
таинственно неумолимо
за слоем смещается слой
и смерть улыбается мимо
оливково-серой листвой
***
у маленького принца михаила
жила-была двутелая змея
в футляре дорогом судьба ее хранила
его или еще бог знает чья
тела змеи прохладные лежали
на ложе бархатном мечтая в темном сне
о маленьком свинцовом круглом жале
о славном главном дне
у маленького принца михаила
была своя планета и на ней
все что ему неотменимо мило
ждало конца его последних дней
тот свежий островок в огромном океане
и тонущие в медленном тумане
и дом и парк и пруд под небом золотым
пора
звезда пути зажглась в смертельной ране
вновь может спать змея
и тает терпкий дым
***
шварц состоит из лунных вен
ветвится как коралл
шварц жил в эпоху перемен
шварц тяжко захворал
шварц страхом медленным пропах
шварц трудно дышит ртом
шварц держит диккенса в руках
последний первый том
шварц написал немало слов
шварц многое посмел
шварц состоит из голосов
шварц крошится как мел
***
мы в сумерки спустились
с высокого холма
до ощупи сгустились
деревья и дома
мы чутко скрежетали
подошвами мы шли
как будто вслух читали
поверхностью земли
мы как стихи сложили
и холм и дол и сад
мы здесь когда-то жили
и вот пришли назад
***
воскрес иван лицом проросший
к чужим далеким небесам
— ну просыпайся друг хороший
смотри глазами думай сам
звучит так ласково так строго
непререкаемый привет
— тебя иван пока немного
тебя считай почти что нет
дыши дыши не отвлекайся
себя дыханием лови
в живое имя облекайся
и этим именем живи
стоял туман над мокрым лугом
и говорил лицо склоня
— иван ты был хорошим другом
ты стал иваном за меня
***
егунов полупрозрачный
шар гранитный оседлал
помещен в костюм удачный
иронически удал
сквозь него мы видим небо
и шершавую неву
где он был и где он не был
и не скажешь по нему
***
желтый донник
белый донник
месяц прячет нож в карман
оседает на ладонях
легкий памяти туман
это небо или слово
это лето или сон
хорошо исчезнуть снова
к небу звездному лицом
запах донника и липы
этот запах
этот свет
как запомнить мы могли бы
если нас на свете нет
***
если к вам пришел добычин
в черной кепке и очках
если он высок набычен
если буквы в облачках
угловато и сурово
сообщают вам что он
не одно плохое слово
не предатель не шпион
знайте точно этот комикс
в заблужденье вводит вас
в черной кепке незнакомец
состоит из поз и фраз
схематически-бескровных
так не свойственных ему
ни по форме дуг надбровных
ни по острому уму
вот добычин настоящий
несомненный как во сне
смерть свою от нас таящий
в серой кепке и пенсне
***
художник покрасил посуду
не цвет а шершавый налет
как будто пылища повсюду
и воду никто не нальет
свет матово в краску впитался
в тень трещин крупинок и пор
как будто никто не пытался
с тех самых неведомых пор
бутылки шкатулки кувшины
бумажные псевдоцветы
но боже мой что за картины
так тихо от их красоты