LINE FEED*
* Перевод строки
Абсцесс первых впечатлений
Антиматерия красоты — вода в межкамье
плещет и тиха, мыслит одним
тараканьим ухом на злосчастье маскаронам
переползет и увеличит разрыв
стрекозы в подвенечной фате
приколотой площадной иглой
Ненаполняемая ванна как боязнь темноты
Криков мартовских котов
Кар кар кан делябрами насилованными
Утопленных бродяжных детей
Я почти стала им оградой
Квадратно-очерчена
пряма
царёва поступь невротичных рук
не знающих где их начало
(что уж говорить об окончании)
И куда прикажешь засунуть вербатим?
В чью холодную постель?
Продолженьем каких жидкостей он станет?
Пока я разрушаю Петербург
в нечеловеческом ресурсе
в тени Смерти
не дает стать ближе — софиты, овации — ее
и там
на пятой ступеньке ниже
дует гастритный воздух будней
глотает серафимов с геолокацией Дома Витте
мир достает из себя
как из забитого стока
пряди розовых спутанных волос
накормить всех голодных
*
Сопли капают прямо в Фонтанку
Мертвые тянутся, подставляют рты
Для них эта вода живая
И маргиналы в дождь усаживаются на понтоны,
Смотреть в их лица —
Стариков, младенцев, совращенных невест,
Смотрят, как стареют от каждой выпитой капли
И именно тогда холодный ноябрьский воздух
теплеет недопрожитым августом
*
Это не «питерская погода», это хаос внутри
Тебя
Твоя шестидесятая параллель
Гнилых болот Приневки — ментально больного Петра —
Наложение дорожных карт и иллюзий
Заградительная линия буйков, что дальше реальной
Расшаталась
Плитка Малой Садовой
И Сибирь сходится с Голландией
Лондонский снег в столице, снег в Царском Селе
Моросянка-морзянка щекочет промокшие ноги
Этакая сыворотка-правды
До края тебя выжмет на том самом краю теб_
Порося/щая вода визжит
Следами куч пролетевшей кареты
Жмется, милуется там господин-гражданин
Подслушивая стоны из комнат простых девок
Ежится, печется плотью-душа,
Не желая пресмыкаться под хлыстом возчего
Сколько ж можно? До коли еще?
Сколько лет та тебе, милая? Пятнадцать есть?
Гибнет, не прожив развязки
Банальна и хороша
Правда
Открывшись в замочную скважину
Оправившись идет как ни в чем не бывало
Так и не было ведь? Что ж придумываешь?
Проклятый гад
Изморось треклята
В пальмовое масло и сою обернуть, закатать
Связанную тряпкой голову
Чтоб отныне здесь и сейчас была
Сидела на цепи у набережной Грибоедова
И не ехала б ни в какие Персии
Тут тоже можно переждать крики эмигрантов
*
Приезжие нарушают уклад
В вагоне снимайте рюкзаки
Авоськи, пакеты из «Ленты», «Магнита»
Здесь не принято так
В бардель входят без лишнего
И выходят без избытка —
Ровность знанию цены
Продажи себя:
Не зная знаю как из подворотни выйти
Здесь когда-то жила. И раньше
Протухала в их латуни и
Вода набережных
В поддон холодильника —
Его никто и не мыл вовек, —
Воробьи по краю
Скачат вместо Персефоны
Пользуясь избитостью фраз
О теории Эйнштейна и Мёрфи
Перекрывают кислород
Эрекции на Делёза
Нам мало, мы не доели
*
Птицы, цветы, голоса
двигаются из меня по родовым путям
через маточный зев подземки
совсем не так как ты их во мне зарождаешь
У них — запах жареного — тучности жизни
Тревожность зашкаливает от одного его звука
Превращает меня в зеленую падальницу
Над кучным холмом твоего локтя
С задержкой в семь смертных дней
Вокруг все спокойны
И это все сегодня было
И по_грузилось на дно листа, с_хрватилось
Черной дырой
Чтоб кто-то заглянул в ее зеркало
И себя отраженья не заметил
*
Дворцовая площадь как клавиатура
Затерты а,п,р,о,е,н,к
До/в залипания клавиш
С Невского до Василеостровской
Уши закладывает
Звуковая сирена (ревет) революционно
КУДААААААА
В горбатый рифленый асфальт
Я посреди площади я расстрельная колонна
Еще колонна еще колонна это тоже я
Перемена формы- я- Обуховская оборона,
Бомжиха, завернувшаяся в куртки,
И спит в навесном переходе
Я — что смотрит на белые человечки
Тротуарных дорожек и вспоминает я-
Бомжа-Тутанхамон в саркофаг
Влажного асфальта,
Кровавое ведро женской общаги,
На голубей, подбирающие в купель
Мой стокгольмский синдром,
Сморкаясь в сторону
*
Распотрошенные тела голубей
Чайкой-обозревателем
Пробита по центру грудная клетка
Так и ты убиваешь Я-есмь
Жертва и тиран в одном теле
Под отфильтрованным лицом спокойствия
Выученных жестов
Что никого не смогут обидеть
Смотришь из дыры в груди
Петербуржской скорлупы правильности и порядка
Смотришь на звук ахеронских труб елизаровской котельни
Словно дождевой червь, высунувшийся на поверхность
Поводишь телом в бой Царь-колокола
Передразниваешь па полонеза и вальса
Нетерпеливых балов Анны Иоанны
И проваливаешься обратно
Этот город проваливается в тебя
В ту дыру,
Что стала темницей голубю.
Голубь выпархивает из нее
С оливковой ветвью
Вместо грудины
Подлетает к тебе
Пристально смотрит желтым глазом в глаза
И как победитель принимающий свою победу
Отклевывает твоюмою плоть
Перейти к содержимому
