Из гостей
Семья возвращается из гостей:
Мужчина из крепких костей,
С ногами, руками большими
Идет в направленьи машины.
И женщина в платье плывет,
Как светлый водоворот,
Причем движется не в одиночку,
А ведет за собой дочку.
Я смотрю на это в окно,
Уже вечер, довольно темно.
Вот и всё: они уезжают,
Из поля видимости исчезают.
***
Это печальная история
О серебряных рыбках в море,
Мечущихся косяком
Над радужным песком,
А также о каплях с крыши,
Падающих в бочку всё тише
После дождя на даче,
Словно успокаиваясь от плача,
Не говоря уж о детской подруге,
Что стояла в обруче-круге,
Утверждая, что ее из плена
Нужно спасти непременно,
А в конечном счете о велосипеде,
Который никуда не поедет,
Потому что на него не сядет
Печальный дядя.
Запускающий Икара Дедал (картина Ландона)[1]
удивительно что он летит на самом деле
теплое сжимал в моих ладонях
тело только что а тут холодный мрамор крыши еле
слышный хитрый ветерок ведь не уронят
руки мои ведь подтолкнут вперед не вверх
протянувшись вслед давай мол иль постой
редкий воздух как железо сер
ты сказал мы словно под водой
были папа я всплываю я не твой
Почти из Клопштока
(«Ее нашел весной в тени … Возник Элизий вокруг нас.»)
она покоилась под кустом роз
в прелестнейшей из поз
он склонился над нежной картиной
и неожиданно увидел морщины
а! это лишь сон
подумал слегка просыпаясь он
это либо бабушка милая моя
либо сам я
***
под утро сон оранжевая елка
фонариком в ней каждая иголка
она была как правда хороша
и мне сказала старая душа
вот наконец-то праздник торжество
идем тут метров тридцать всего
Как раз тебя запрут…
посмотри на себя в зеркало
пристально-остро будто на ненароком замеченную на дереве
белку
а не взглядом боковым скользящим
каким обычно ощупывают встречного прохо-
жего и увидишь там старушку сумасшедшую Жерико[2]
к своему удивлению вящему
и как раз попадешь к Кащенко
***
на балконе в Одессе
сто двадцать лет тому назад
я маленький не был весел
и моим насмешливым кузинам отнюдь не рад
они просто меня дразнили
на резком солнце и воздухе синем
а я плакал и негодовал
и потому полноценно существовал
Рассказ старого господина
пододвинув кресла к камельку
треск которого перебивал удары
капель о широкое окно
приготовились к тому
что собрался нам поведать старый
господин который лишь недавно
появился в нашем славном
дружеском кружке
и вот после нескольких кхе-кхе
он начал
уже давно
кажется стемнело
мы ж не замечая
слушали и слушали его
попивая уж остывший чай
а снаружи вспыхивало и гремело
***
чучелко смоляное
липкое но не родное
почему нас с тобой двое
я живое и ты неживое
[1] См. картину Шарля Поля Ландóна «Дедал, запускающий Икара», 1799. ↩
[2] См. картину Теодора Жерикó «Портрет сумасшедшей старухи», 1820. ↩