Валентина Фехнер. Гекатомба. — М.: Т8 RUGRAM, Пальмира, 2025. — 113 с.
Вторая книга Валентины Фехнер не меняет, но углубляет представление о поэте, и заставляет еще раз с особым, взволнованным уважением отнестись к его пути и выбору. Об этом выборе сразу же говорит в предисловии Лев Оборин: «Большие слова тянут за собой большую стилистику — а большая стилистика тянется к большому времени, которого сейчас — в истории русского языка, в истории страны — не наблюдается. Тогда ей остается в своем холодном блеске противостоять времени распада. Это одинокий путь модерна, впитавшего торжественное звучание архаики».
На наш взгляд, это и так и не так: смотря что подразумевать под «большим временем»; если это ассоциируется с социальной гармонией и коллективным пафосом, то в Новейшее Время это возможно лишь в виде тоталитарной утопии, которой модернизм как раз и противостоит; если же мы говорим о времени серьезности, о роковых событиях, трагедиях, глубокой тектонической перестройке мира, то все это мы имеем сомнительное счастье наблюдать; в каком-то смысле большое историческое время и есть время распада (и созидания на обломках нового, которое может нас и ужасать) — но все эти события происходят в острой форме, в форме горения, а не гниения. И тем не менее противоречие, отмеченное критиком, существует: говорящий сегодня — подчеркнуто частное лицо, человек из толпы, выживающий или гибнущий, как повезет, «с гурьбой и гуртом»; кто же дал ему право пророчествовать, витийствовать? Кто его пророчеству поверит? Но и Кассандре никто не верил.
И все же поэт осмеливается начать книгу так:
ты клюющий печень разверстого рока
ты распахнувший предел
приручивший языки деяний
смотри
Стикс утопает в зеркале Иордана
и голубицей грядущего отражается мысль
и язык умаляется до предзнаменования
Язык не вырастает, а умаляется до предзнаменования — что это значит? Что пророчество — самое малое, из того, что можно сказать, что оно случайно, что оно — проявление не гордыни, но смирения?
В поисках опоры поэт обращается к теням предшественников — что вполне традиционно, в каком-то смысле. Каковы эти предшественники? В предисловии рядом с Мандельштамом чуть ли не эпатирующе помянут Летов — но не ошибка ли это зрения? Сама Валентина Фехнер в цикле «Шар» выстраивает список своих собеседников в прошлом литературы иначе; Мандельштам соседствует не с Летовым, а что не менее странно, с Маяковским — а дальше возникают имена предшественников более близких, Олега Юрьева и Елены Шварц, причем стихотворение с упоминанием Юрьева имеет прозрачное посвящение «Б.А.» — адресация умершему другу, Богдану Агрису, считавшему себя учеником Юрьева. В следующем цикле, впрочем, имена уже совсем другие, но тоже малосовместимые — Мнацаканова, Пригов, Бородин. Однако, никакого ощущения эклектики не возникает. Поэт вспоминает предшественников, чтобы утвердить свой мир.
В этом мире говорящий — не созерцатель. Он постоянно и настойчиво вторгается своим голосом в подвижную реальность, тщась для начала постичь ее законы. И да, это законы распада. Но распада, внутри которого сдержится туманное (и может быть, не менее страшное, чем сам распад) порождающее движение, и этой клубящейся и уже (и еще) ничему не равной массой является как внешняя реальность, так и язык:
эта темнота жмется в себе сама тем
но та выгибается этим
но те разминают отсутствие света
а эти из мноты язык добывают слова о слова перетерая
о мнота искры о первая мнощь мнотных усилий
о мнота всего что осталось у ничего
о мнота эдиповых дыр о явленная небыль
о смертного языка упование о аллилуйя
Фехнер, однако, никогда не испытывает соблазна уйти от этого хаотического напряжения ни в сомнительный комфорт однозначного высказывания, ни в еще более сомнительный — языковой минус-реальности, тотального и лишенного трагизма разложения смыслов (то, чем так увлекались некоторые сверстники Валентины лет десять назад, когда она сама воздерживалась от публикаций). Ее установка прямо противоположна. В хаосе смерторождения она прозревает возможность нового смысла и новой ясности:
Я имени тебе не назову,
И вещий век не выпрямлю во тьму,
Но сгорбившись по очертаньям солнца,
Сомненьем дня одушевлю луну
И выпорхну во все святые звезды
Кто будет первым в это торжество
Высеивать строку взрывной надежды,
И выживать за нынешних и прежних —
Грядущим поколениям в лицо
Мне кажется, уже приведенные цитаты показывают степень внутренней погруженности поэта в язык, в его внутреннее беспокойство и тайные ходы. В этих строках видно и другое — широта диапазона, как формального (владение и свободным, и регулярным стихом, и радикальными стиховыми ходами, и трансформированными формами традиционной риторики), так и интонационного (голосу доступна и высокая ораторская нота, и смиренная нежность, и жесткое говорение сквозь обломки слов). И поэтому «взрывная надежда» не ослабляет трагизм сегодняшнего в его конкретности и малости.
Это уходящее светило
не согреет небеса могилы
эти кости бедных облаков
не обелят глубину веков
только под иглеющей страной
обострится и язык родной
и потомок в яйце конца
умирает на вопрос отца
Говоря о трагизме, мы имеем в виду, конечно, и те огромные человеческие страдания, которые принесли последние годы. Но в тех стихах, которые составили книгу в ее окончательной редакции, об этом говорится скорее преображенно и метафорически. «Гекатомба» — не что-то, привязанное к времени и месту, хотя и это тоже; это нечто, проходящее через бытие и речение о бытии, ужас, создающий «порок смысла», но создающий необходимость рождения, наперекор себе, «народа поэзии». Не в том ли и заключена «взрывная надежда»?
и полет опроверг крылья
и деревья улетели корни
и небеса ослепли на оба светила
и облака проветрили дожди
и радуга зардела цвет
и океаны протекли за глубину
и огонь промочил жар
и ветер выдохнул порыв
и матери выкололи слезы
и горе прокляло скорбь
и могилы погибли смерть
и прощание выздоровело потерю
Впрочем, безнадежность, как и идиллическая самоуспокоенность — то, что в последнюю очередь свойственно поэзии Фехнер. В ее мире никогда нет окончательности, и тревожная подвижность мира всегда подразумевает возможность спасения — но никогда не гарантирует ее.
Перейти к содержимому
