Бездна
Свет в нитях,
обремененный,
иссякает тьме.
Наверху, с лодки доносится смех.
Тела держатся за пуповину,
ныряют, стремясь видеть риф.
Море больше не испытывает нас,
выталкивая на сушу.
Бездна безучастно ждет.
АУТ
Я жил в тёмном пятне
плоского озера света.
Нащупав
выпуклый облик страха,
они узнали о тени.
Они пожелали расти.
Глотая попутчиков
изнуряли иглы в небо.
Поднялись, пока
высокое встретило
ветер, зрели.
Он провёл их, мимо
молчаливых псов, открыл
выход за плату —
ласкать беззаботность кожи.
Атлас
Встречаешь голый,
не отступая
в память горькой реки.
Собранные
провалом озер, течения
настигая друг друга,
делят тепло.
В-не-преходящем при-
донных, опустившись,
неприметно растягивают
границы вверху отражений.
Из речных, в слаженной
кладке камней
бьется вода.
С севера на юг
вокруг ушедшего огня,
по линии реки,
куда не вернуться —
смотри: Мецамор.
Ван, Муш, Тейшебаини,
Эребуни, Арташат,
Вагаршапат, Ани, Уртехини.
Стоянки и глотки.
Yama Mard
Мы стояли, молча,
как стоят те, чья шерсть,
прикрывает плечо.
Мы стояли, пока жизнь
уходила земле, сползала
вспыхивающим роем жуков.
Возвращали тело, сухие руки,
сухие ноги, когда над нами
неполным кругом садился
совет.
Спустилось,
ушло.
Прежде единство —
распалось.
Не встретятся,
не вернутся.
Верт
ветер
верт.
От этих врат веди
— навстречу воде.
Akn
Во впадине плач
родника, изнанка
красной горы.
Когда обрушив
крепость зачатья,
спящим стал нам
грозой, легли
одинокие в воды.
Кому эта тоска,
кому гора,
кому родник,
пристанище ты,
Тейшеба.
Ešm
Весна возлияний — время железа,
в тяжелом теле затягивает шрам.
Заклинания прорастают сорняком,
ложатся в ломаные знаки языка.
Оставленное в разломах знание ждет,
когда ворон склюет черные плоды.
Собрал,
стянул миры
в имени своем.
Что в открытом — отцами,
собрал вновь, в один
слог, на пупе земли
ветру и огню принес.
* * *
Обернутые в кокон
плывут бессмертные
в желтом поле края.
Среди одной —
свою нашедшие смерть,
мирта аромат
истонченный.
Подношение
запеченное в теле
пустом.
Hom-in
Начало
имеет
медлит
с местом рождения
(вместе)
извлеченное —
длится в корне ромашки
меркнет
кто удержал отрицанье
кто другому перешел
кто лишенность ухватил
в ком пуповина
края когда соберет
тому бес-смертию
Конец
Kāvya
Это было ценой.
Извлекая из полного
нижнего, сквозь узкое,
что удержано — огласил.
Так плоской Земля
стала, так Речь,
так — Mard.
Запрягая в размер,
вернул полноту —
та речь — Amrta.
Mard (մարդ, др.-арм. «человек») — букв. «смертный» < PIE *mr̥-to
Amrta (санскр. अमृत) — напиток дарующий бессмертие, букв. «бес-смертный» < PIE *n̥-mr̥-to- (отрицание *n̥- → a- + *mr̥-to- «смертный»).
Vāstar
Возбужденная вечно
терзаемая приливной
прикованная жизни
трава.
Солнце побуждающее
подсолнух слепой.
Я видел мир стягивает
края — падает в пузырь —
рыба удильщик. Пастуха
в волнении златовласого
поля.
Vāstar бродил там один.
* * *
Клевер выровняв
стебель — будит
гул.
Тяжело раскрывается поле
открытое солнцу. Защитник
заботливо отпускает луч.
Пред
начертанный сон,
кокон у границы
отстраненности —
дуновенье мимо вдоха.
Негде,
— неразличен.
Разрывает ночь.
Color de Hormiga
Плавающие сгустки —
рваное молоко
навстречу
выпавшему взгляду.
Сворачивается
в корнях.
Скрывается в
мрамор, по пергаменту
в слепые блики пустыни.
Муравьи несут горизонт,
густую тяжесть напевов,
в утробе — янтарные нити
закона.
* * *
Долина укрыта.
Свет плывет смерти
мягко под полог.
Изгибаясь,
высветляет тайные ходы —
колдовство стрекоз.
Безысходна тень,
словно пророчество,
данное в чреве.
Неустанно мерцает рой.
Наконец, скрытое тьмой
вспыхнет парой
жидких глаз.
Keraunos
τὰ δὲ πάντα οἰακίζει Κεραυνός
Всем этим правит Огонь.
Гераклит
Время вытекает из вен,
так в том —
ветвится.
Тёмно и узко кольцо,
Quércus. Медленно
сердце считает дождь.
Непреклонна прохлада,
ждет озарения —
изнутри, единожды
павшего взгляда.