Авторизованный перевод с белорусского Андрея Ивонина
AN DIE FREUDE
мы вибирались iз бундесу
/Сергей Жадан/
Мы взяли на посошок
в белой-белой квартире
моей немецкой подруги
в бывшем Западном Берлине.
Ненавязчиво-депрессивный рочок
на Winamp’е
неожиданно сменился
возвышенной классической мелодией.
— Это какой-то новый поп-хит, — сказала Ирма.
— Я часто слышу его из телевизора, — подтвердил Бьорн.
— Кто знает, как называется эта песня? — спросила Сара.
— Ода «Радости», — сказала я.
— Слова Шиллера, — сказала Алеся.
— Музыка Бетховена, — сказала Лена.
— Гимн Евросоюза, — сказал Влад, обуваясь.
Мы вышли пораньше.
Надо было думать,
где закупиться в дорогу:
мы покидали бундес.
СОВМЕСТНОЕ ПРЕБЫВАНИЕ
Когда выписали соседку по родам
с маленькой Юлечкой,
на их место никого не поступило.
Вторая койка осталась пустой.
И тогда мне подумалось,
что к нам подселили Богородицу,
чтобы мы не остались одни,
чтобы показывала, как пеленать и качать,
чтобы поддерживала советами.
Не знаю, правда, какую: Жировицкую, Иверскую
или Милостивую с горы Киккос:
санитарочка говорит, они все «наши».
А в пятницу
Всё отделение осталось пустым:
всем, кому было можно,
оформили выписку.
Говорят, другой роддом закрыли на ремонт,
рожениц оттуда будут принимать в этом.
А я думаю, так говорят для отвода глаз
и это всё — Богородицы.
Отделённые от мира,
не покидают палат,
склонились над пластиковыми люльками.
У Ченстоховской болят швы;
Троеручице удобно сцеживаться;
Угрешская не может успокоить младенца,
бегает на пост за докормом;
Неопалимая Купина пронесла в больницу кипятильник;
Владимирская не спускает ребенка с рук, выводит газики;
у Корсунской отошли воды по дороге в Полоцк.
Утолительница печалей сосредоточенно рассматривает
белую пелёнку с казённой печатью:
знает, что плащаница
будет из той же ткани.
НЕЛЁТНАЯ ПОГОДА В ПРУЖАНАХ
Лёнька Беда —
с таким именем только кошельки щипать на вокзале.
Но он был образованным и позитивным парнем,
уважал родителей и не поменял фамилию.
Пошел в лётчики,
попал на фронт,
двести шестнадцать боевых вылетов,
дважды дали героя.
В мирное время дослужился до генерала авиации.
Считалось, что ему везло вопреки имени,
до тех пор, пока в Пружанах не начался буран.
Самолёт остался на аэродроме,
решили возвращаться на машинах.
Нелётные условия, однако, работают и на земле.
На заправке в Ивацевичах пересел к Сурганову.
Теперь они пересекаются.
Спустя сорок лет сохранилась только фамилия
на табличке с названием улицы,
заставленной многоэтажками.
Жители протестуют,
пишут властям:
мы всё понимаем: уважение к ветеранам, —
но и вы поймите…
Власти не понимают, отмалчиваются.
Не меняют ничего.
Поэтому каждый день похож на другой:
утром выползает на улицы
в поисках работы, еды и смысла
двухмиллионная армия
генерала Беды.
ОТЕЦ И НЕМАН
Всегда мечтала
остановиться на автомобильном мосту
над Неманом —
манёвр, запрещённый
всеми правилами
дорожного движения.
И вот наша машина заглохла,
переезжая этот мост.
«Ой, Неман, ой, батька мой, Неман!» —
радостно кричу я.
«Кто твой батька?» —
недовольно косится отец.
И вот отец меняет свечи,
а я перегнулась через перила,
пытаюсь разглядеть Неман,
бьёт ли, играет ли он
своей голубой волной —
и ничего не вижу:
ночь, туман, трасса.
И только польские фуры
со звёздами вместо габаритов,
с фарами-искателями в форме сердца,
и только высоко над нами —
Большая Медведица на аварийке.
И только Неман и отец,
отец и Неман.
ВЕРЛИБР ПРО ВЕРЛИБР
взять и
поднасрать
белорусской системе
стихосложения
поднасрать системе
вы знаете правило
кто-то должен насрать
раз в подъезде так чисто
раз заварили мусоропровод
закрасили граффити
выселили алкоголика
из восемьдесят первой квартиры
верлибр
торчит
нескладной каркасной конструкцией
над панельными шеренгами
силлабо-тоники
раздражает
как пандус
единственное напоминание
здоровым соседям
о том что в доме
живут
инвалиды
DAR PO VIENA
Твой организм отравлен поэзией
/Владимир Арлов/
О, самое безмятежное
самое счастливое время
в жизни моего народа —
время от рассвета
до открытия книжных!
Время, когда можно спокойно
заниматься любовью
и другими домашними делами
Но уже с девяти
откроют «Центральный»
С десяти
распахнёт двери «Академкнига»
с одиннадцати — «Книжный салон»
в полдень — «Логвинов»
И понеслось —
надо читать
нужно соответствовать
имитировать оргазм
от межвоенной поэзии
А тебя, кажется
не пробирает
ничего
Разве что кофе
Разве что сигарета
на аварийном балконе
в кирпичной сталинке
цвета гравия
на улице Кузьмы Чорного
У тебя уже нет иллюзий
что тебя кто-то понимает
кроме пары друзей
поэтому расслабься
и наслаждайся
Dar po viena —
название водки,
которую выпускали в Каунасе
в советское время
Радиопередача
«Что такое поэзия в наши дни»
шла второй час
но звукач перепутал кнопки
поэтому нас слышали
только два пьяных шведа
на Длугим Таргу
Корабль философов
так никуда и не уплыл
продаётся, заключённый
в бутылку с надписью
Grüße aus Danzig
Модератор эфира
тоже любил Веничку
Мы шли с ним к морю
а попали на вокзал во Вжешче
Шестнадцать — говорил он
шестнадцать грёбаных переводов
«Москвы — Петушков» на польский —
и ни одного хорошего
Ты интересуешься
как все шестнадцать перевели
«И немедленно выпил»
Он рефлекторно пододвигает к себе
бутылку красного
Dar po viena —
единственное, что мой папа
знает по-литовски
Верфи культуры
трюмы культуры
Солидарность
с привкусом дизайнерской ржавчины на губах
Поэтесса из Вильнюса покрасила волосы
в цвет Тевтонского кирпича
чтобы слиться с ландшафтом
чтобы балтийские чайки
не обосрали ей голову
Dar po viena —
обращаешься к ней
при каждом удобном случае
ей наверняка приятно услышать
родную речь
Dar po viena —
так можно сказать
человеку от которого имеешь ребёнка
так можно попросить
ещё один кофе
ещё одну сигарету
Так можно заполнить паузу
между гейтом и гейтом
между фестивалем и фестивалем
между Оливой и Вжешчем
безмятежное существование
от цитаты к цитате
силы чтобы заниматься жизнью
и другими домашними делами
Никогда не смотрите на пилотов
Просто садитесь в самолёт
и тут же просите бухло
И всё — правда
даже если этого не произошло
* * *
Иисус
приобретает сандалии
из натуральных материалов
у местных производителей
отказывается
въезжать в город на ослике
чтобы не мучить животное
ему говорят
пророчество
делалось очень давно
нельзя ожидать
от людей
нашего уровня сознания
а теперь
главное
оправдать ожидания
что касается пальм
они только лучше растут
когда с них обрывают ветви
зато
большинство тех,
кто приветствует тебя, учитель
гарантировано женщины
GOD IS GOOD
Как известно,
«селёдку под шубой» Бог послал советским женщинам
как наказание за век атеизма.
Это ж сначала засоли селёдку,
выбери кости,
нарежь на мелкие кусочки,
а еще свёклу отвари и натри на тёрке…
Но сейчас в Бресте производят форшмак
с ароматом дыма.
А на фабрике в Смоленске
варят свёклу,
стерилизуют
и нарезают соломкой.
Ну и поехали:
брестский форшмак
лук
яблоко
майонез
картофель
соль-перец
майонез
смоленская свёкла
майонез
соль-перец
apple is optional
God is good
Впрочем, одна моя невестка
и теперь сама солит селёдку,
и ничего,
корона пока не упала.
МИНЧАНЕ
держат двери метро
бережно
как хрустальный сосуд
останавливаются на выходе
ждут идущего следом
чтобы уж точно никого не ударить
Передают из рук в руки
мужчины женщинам
молодые старикам
взрослые детям
Я отыскала Грааль
он в минском метрополитене
* * *
Такая мерзкая была осень,
что даже осенних снимков газеты не печатали,
а если печатали, подписывали:
«из архива прошлых лет»
Листья гнили на деревьях,
разлагались в воздухе,
ещё не коснувшись земли.
Люди не понимают,
что осень была золотой,
пока не приходит свинцовая
МАРЫЯ МАРТЫСЕВIЧ (МАРИЯ МАРТЫСЕВИЧ)
Мария Мартысевич — поэтесса, переводчица, публицистка, организатор культурных проектов. Родилась в 1982 году в Минске. Переводит стихи и прозу с английского, польского, русского, украинского, чешского языков. Координатор многих культурных проектов, организатор литературных мероприятий. С 2017 года — редактор независимой книжной серии «Амерыканка». Она опубликовала ряд переведенных книг и шесть сборников поэзии: «Драконы летят на нерест: очерки в поэзии и прозе» (2008 г.), «Димписсия: стихи свои и чужие» (2011 г.), «Сарматия» (2018 г.), «Как избавиться от Маматута» (2020), «Водораздел» (2022), «Хагги Вагги» (2025). В 2019 году получила в Беларуси две литературные премии за книгу «Сарматия». В 2021 году в поэтической серии InВерсия (Екатеринбург) вышла ее книга «Сарматия и другие поэмы» в переводах на русский язык. Живет в Минске и на Бронной Горе.
АНДРЕЙ ИВОНИН
Поэт. Родился и живёт в Москве. Работает в театральной сфере. Пишет стихи, тексты песен. Член Союза писателей XXI века, ЮРСП и Московского союза литераторов, член Союза Театральных Деятелей РФ. Почетный работник культуры г. Москвы. Публикуется в литературных журналах и альманахах. Автор шести стихотворных сборников. Лауреат различных литературных премий и фестивалей.