18 января 2000 года для пользователей русского интернета стал впервые доступен сайт Стихи.ру. Сегодня этот сайт вполне обоснованно характеризуется его держателями, как «крупнейший российский литературный портал, предоставляющий авторам возможность свободной публикации своих произведений» (О портале).
Чтó появление этого и подобных ему сайтов изменило в общей картине литературной жизни России?
Не изменило почти ничего, если называть поэтами тех, чьи стихи успешно преодолевали и преодолевают фильтр, выставляемый редакторами журналов и издательств для вкусового отделения не графоманской стихотворной продукции от графоманской. Поэты-профессионалы выкладывают поэтические тексты на сайте Стихи.ру чрезвычайно редко и лишь на начальном этапе своего пути. Об этом еще в 2000 году остроумно и убедительно написал Д. Кузьмин (Кузьмин 2000: 10).
Изменило очень многое, если условиться считать поэтами всех, кто сам себя так определяет. Отсутствие редакторского фильтра позволило обрести площадку для публикации своих текстов и завоевания читательской аудитории любому, кто этого захочет.
До сих пор сайт Стихи.ру и его авторы очень мало интересовали филологов, лишь изредка удостаиваясь насмешливого внимания литературных критиков. Среди немногих и счастливых исключений – очень хорошая статья: Лейбов, Орехов 2022: 205–232.
Одна из задач предлежащей статьи заключается в том, чтобы осуществить подступ к изучению этого весьма обширного пласта современной российской словесности. В качестве объекта для анализа был выбран размещенный на портале Стихи.ру корпус из 74 поэтических текстов не входящего в топ самых популярных авторов портала, но имеющего весьма обширную читательскую аудиторию стихотворца Василия Ивановича Курганова (счетчик на сайте показывает, что его страница была просмотрена 46603 раза) [Последний вход на эту страницу был осуществлен нами 22 апреля 2025 года].
Комплексный анализ стихотворений Курганова будет предпринят с целью предложить вариант ответа на ключевой для продолжения плодотворного разговора о феномене дилетантской поэзии ХХ–ХХI веков вопрос: какие объективные, а не вкусовые критерии позволяют исследователю отграничить графоманские тексты, написанные в этот период от не графоманских, в том числе и тех, которые сознательно подражают графоманским? Но сначала мы на конкретном примере проанализируем способы самопрезентации поэта-графомана и то, тексты на какие темы привлекают повышенное внимание читательской аудитории сайта Стихи.ру.
Непреднамеренно совпадая в этом отношении с Дмитрием Александровичем Приговым, Василий Иванович Курганов выбрал именно такую, включающую имя, отчество и фамилию, форму для представления читателям сайта Стихи.ру. С этой официальной, указывающей на неуместность какого бы то ни было панибратства титулатурой гармонично совмещается фотопортрет автора, размещенный на сайте над его именем, отчеством и фамилией: в глаза потенциальному читателю строго, почти грозно глядит статный, седовласый мужчина. Впрочем, впечатление от этого фотопортрета, сразу же чуть смягчается из-за поэтической вольности, которую позволил себе Василий Иванович. Пиджаку, белой рубашке и галстуку он предпочел легкомысленную клетчатую ковбойку с короткими рукавами, да еще и расстегнутую на две верхние пуговицы.
В нескольких взаимодополняющих ипостасях являет себя Василий Иванович Курганов и в поэтических текстах.
Одна из этих ипостасей — домашний стихотворец, сочиняющий рифмованные поздравления для жены Раисы, а также родственников, друзей и знакомых. Таковы, например, стихотворения «Леночке 15!», «Юбилей Татьяны», «Юбилей Иллиева», «Ко дню ВДВ». В качестве примера приведем здесь фрагмент одного из подобных текстов:
Негодяю дав люлей,
Нищему — лавэ,
Отмечает юбилей
Старостин А. В.
Реют над кафе «Уют»
Флаги и шары,
Новые хиты поют
Бате «Песняры».
Как алмаз сияя, он
Потчует гостей —
Ест 4-й батальон
Мясо без костей.
(«Комбату 85!»)
[Здесь и далее стихотворения Василия Ивановича Курганова цитируются по интернет-публикациям, осуществленным автором на сайте Стихи.ру: https://stihi.ru/avtor/kurganov]
Сугубо прикладное назначение таких стихотворений проявляется тем отчетливее, что над каждым поздравлением в обязательном порядке размещена фотография адресата или адресатов поэтической здравицы.
Однако гораздо чаще Василий Иванович Курганов предстает на сайте Стихи.ру в традиционном для русской и мировой лирики образе поэта-универсала, откликающегося ритмизованными зарифмованными строками не только на домашние праздники, но и на любое взволновавшее его событие — от мирового катаклизма до смены времени года. Умение запечатлеть происходящее вокруг в стихах и тем самым спасти от пожирания жерлом вечности отличает поэта-универсала ото всех смертных. Точно по рецепту, данному в XVIII сонете Шекспира:
But thy eternal summer shall not fade,
Nor lose possession of that fair thou ow’st;
Nor shall Death brag thou wander’st in his shade,
When in eternal lines to time thou grow’st…
(Shakespeare 1892: 1201)
Фигура поэта-универсала, который преображает окружающую жизнь в чеканные строки, возникает во многих стихотворениях Василия Ивановича (чаще всего ближе к финалу в качестве своеобразного итога стихотворения):
Рыбачок немедля отпустил
Маленького хариуса в воду,
Именитый лирик посвятил
Февралю изменчивому оду.
(«Изменчивый февраль»)
Чистым воздухом дышал я там,
Наслаждался зимнею природой,
Предавался радужным мечтам,
Разродившись поэтичной одой.
(«В зимнем сквере»)
На рынок пораньше явился
Туляк за копчёным угрём,
Поэт-сибиряк вдохновился,
Окно распахнув, октябрём.
(«Погожий октябрь»)
Трудится механизатор,
Встретивши зарю,
Посвящает литератор
Строки сентябрю.
(«Осень»)
Кивнув бедуину Сафару,
Верблюда водой напою
И, музе внимая, Сахару
В поэме душой воспою.
(«Сахара»)
Как очень сильным средством, расположенным в одном ряду с дарением цветов и драгоценностей, пользуется своими поэтическими навыками лирический субъект Василия Ивановича Курганова, выступающий в ипостаси Дон Жуана. Процитируем здесь обширный фрагмент из стихотворения «Кареокая муза»:
Преподнес ей дивные цветы,
Серьги и алмазное колечко
И, чаруясь женщиной мечты,
Перепел умеючи «Сердечко».
То и дело устремляя взор
На обворожительную Юлю,
Оценил нефритовый узор,
Посвятил двустишие июлю.
Вдохновила Юленька меня,
Похвалясь камеею и блузой,
Я, взнуздав крылатого коня,
Восхитился кареокой музой.
Оглядев шедевры хохломы,
Переслушав песенку о лете,
В мегапоцелуе слились мы
И забыли обо всем на свете.
Чрезвычайно радовало нас
Щебетанье иволг и синичек,
Мы, отдав пичугам ананас,
Захотели жареных лисичек.
На поляне россыпью грибов,
Радуясь погоде, любовались,
А потом под кронами дубов,
Устали не зная, миловались.
Заказав билет на Суперджет,
Пожалев наложницу набоба,
Для баллады о любви сюжет
Нашептала мне моя зазноба.
Нас наутро ливень разбудил,
Затопил Котельники и Рузу,
Вызвавши такси, я проводил
В Сочи упоительную музу.
Также приведем несколько строф из стихотворения «Моя зазноба», как и стихотворение «Кареокая муза» трогательно снабженного на сайте Стихи.ру фотографией возлюбленной лирического субъекта:
Искренне порой вечерней я
Похвалил зазнобу Валентину —
Мне прочла лебедушка моя
Дельвига «Осеннюю картину».
Улыбаясь, женщине мечты
Я вручил красивое колечко,
Преподнес чудесные цветы
И сказал заветное словечко.
Предложил элитного вина
Милой и желанной Валентине,
Рислинга отведавши, она
Шиканула в ярком палантине.
Валечка затмила королев,
Я безмерно восхитился ею,
От вина немного захмелев,
Подарил зазнобушке камею.
Никогда не слушаю молву,
Посвящаю Валечке куплеты,
С ней делю медовую халву
И смотрю известные балеты.
Чтобы контрастнее оттенить фигуру поэта, показанную на фоне современников, Василий Иванович Курганов часто пользуется в стихотворениях архаизмами, непрямо указывая, таким образом, на то, что его творчество представляет собой прочное звено в длинной и славной цепи произведений предшественников. Глаголу «смотрел» он предпочитает — «взирал», наречию «очень» — «зело». Подростков Василий Иванович называет «отроками», девушек — «юницами», жителя деревни (дважды) — «селянином». Жена лирического субъекта Раиса в одном из стихотворений Василия Ивановича не засыпает, а падает «в объятья Морфея», а взор у нее — «преласковый».
Но и отставать от эпохи Василий Иванович Курганов не хочет, поэтому в его стихотворениях встречается множество словечек из сугубо современного лексикона. В частности, он любит пользоваться существительными с нередко встречающимися в рекламных слоганах приставками супер- и мега-: «Заказав билет на Суперджет», «Ту суперпустыню арабы / Издревле Сахарой зовут»; «Побывав на суперледоколе»; «И посмотрю, подустав, / Суперкино “Офицеры”»; «Нам давали знания / Суперпедагоги»; «В мегапоцелуе слились мы»; «Красивейший мегаледник»; «Нас приветствует мегавалун», etc.
В качестве доказательства своего поэтического мастерства Василий Иванович Курганов несколько раз упоминает о том, что слагает оды (смотрите два примера выше, а также следующие строки из стихотворения «Идет весна»: «Оды мы посвящаем весне, / Проводив белокурую зиму»). Четыре раза он сообщает читателю, что ему подвластна такая изысканная стихотворная форма, как сонет:
Арахис скормил сизарю,
Синичке и пестрой цесарке,
Сонет посвятил ноябрю,
Найдя вдохновение в парке.
(«Осенний парк»)
Наяву я, спев с эстрады
Музе-пассии сонет,
Наблюдаю звездопады
И движение планет.
(«Звездные сны»)
Посвятив героям Бреста
Красочный сонет,
Зреть желаю с Эвереста
Блеск иных планет
(«Вершина мира»)
Лихо осушив баклажку,
Опростав рюкзак,
Позолоченную шашку
Мне вручит казак.
Посвящу сонет ему я,
Яхонт подарю,
Нужные слова рифмуя,
Воспою зарю.
(«Защищаю Русь»)
Однако среди 74 стихотворений Василия Ивановича Курганова, размещенных на сайте Стихи.ру, ни одного сонета нет.
В двух стихотворениях Василия Ивановича упоминается муза лирической поэзии и музыки Эвтерпа (Евтерпа):
Родная природа меня окрыляет,
Для музы настурции рву,
Все лето Евтерпу мою умиляет
Ягненок, жующий траву.
(«Природа России»)
Эвтерпе браслет подарю,
Явлю свою музу народу,
А завтра спою сентябрю —
Осеннему первенцу оду.
(«Уходит лето»)
Несколько раз изображается символ поэтического вдохновения — крылатый конь Пегас:
Пегас грациозный меня,
Не ведая устали, мчит,
Отчетливо вижу с коня
Гиен, леопардов и чит.
(«Я лечу на коне»)
На своем Пегасе мчу я
Вслед за стаей чит,
Издали гепардов чуя,
Волкодав рычит.
(«Защищаю Русь»)
[См. также приведенные выше строки из стихотворения «Кареокая муза»]
Подражая В. М. Жирмунскому, когда-то определившему стихи Осипа Мандельштама как поэзию поэзии (Жирмунский 1928: 305), творчество Василия Ивановича Курганова можно было бы назвать поэзией поэзии и песни. Как и положено универсалу, Василий Иванович насыщает свои произведения упоминаниями о находящихся в, казалось бы, несопоставимых культурных рядах стихотворцах, прозаиках, певцах, певицах и/или их произведениях. В его стихах соседствуют поэты Навои, Лукреций, Эзоп, Сильвия Плат, Антон Дельвиг, Дмитрий Мережковский, Александр Блок, Игорь Северянин, Эдуард Асадов, Олег Гаркуша, прозаики Вальтер Скотт, Эмиль Золя, Федор Достоевский, Максим Горький, Василий Ян, Валентин Распутин, драматург Бернард Шоу, барды Булат Окуджава, Александр Дольский и Николай Емелин, вокально-инструментальные ансамбли «Чаровницы», «Песняры», «Акварель», «Сибирские морозы», «Русский стяг», «Пламя», «Синяя птица», «Колизей», певицы Анастасия, Пелагея, Алла Пугачева, Сия, певцы Сергей «Паук» Троицкий, Николай Басков, Григорий Лепс…
[Упоминание о Сильвии Плат заставило нас насторожиться и предположить: уж не является ли Василий Иванович Курганов пародической личностью вроде Козьмы Пруткова? Если это так, снимаем шляпу перед создателями поэтических произведений этого автора-графомана].
Стихотворения, в которых Василий Иванович Курганов выступает в роли элегика-созерцателя, чередуются на его странице со стихотворениями, в которых лирический субъект активно выступает на стороне добра и разит врагов человечества, в том числе, пользуясь, как грозным средством, дарованным ему свыше поэтическим вдохновением:
Дам наглецу между глаз,
Нос разобью русофобу,
После послушаю джаз,
Ласково гладя зазнобу.
(«Мои планы»)
Облившись водой ледяною,
Осмыслите пьесу «На дне»,
Воспряньте, идите за мною,
Всецело доверившись мне.
(«Сородичам»)
Видя, как пораненной рукою
Вытирает свои слезы Русь,
Рьяно поэтической строкою
Я бичую воровскую гнусь.
…………………………………
А когда из одержимой беса
Изгоняет Патриарх Кирилл,
Я бросаю шлюху и балбеса
Стае необузданных горилл.
(«Мой меч»)
Я настрочу на диване
Строфы о битвах богов
И о прозревшем Иване,
К ужасу подлых врагов.
(«Русским»)
В нескольких своих программных стихотворениях Василий Иванович Курганов предстает ни больше, ни меньше новым Мессией, чье предназначение вести русский народ на борьбу со всемирным злом с помощью поэтического слова:
Настанет скоро мой черед,
Взметнется знамя к небу,
Я русских поведу вперед,
Священник справит требу.
(«Воспрянет Русь!»)
Бог стервятников смахнул
С мертвого коня,
После жизнь в него вдохнул
И призвал меня.
Слово-меч вручил мне Бог,
Заковал в броню,
Дал набойки для сапог
И седло коню.
……………………………
Выпив чудо-варенца,
Улыбнувшись другу,
Оседлал я жеребца,
Подтянул подпругу.
Враз почуял в седоке
Умный конь Мессию,
Я помчал на дончаке
Вразумлять Россию.
(«Мессия»)
А вот с какими наставлениями обращается Сын Божий к лирическому субъекту еще одного программного стихотворения Василия Ивановича Курганова:
<«> Напевай порою «Тризну»,
Насладясь «Дождем»,
Возноси свою Отчизну,
Стань ее вождем.
Мысленно огрей трубою
Дьявола — козла
И готовь Россию к бою
С легионом Зла».
(«Христос и я»)
Возвращаясь в заключительной части статьи к вопросу, заданному в ее начале, переформулируем теперь этот вопрос для конкретного случая: можно ли и если можно, то как, опираясь на объективные данные, определить поэтическое творчество Василия Ивановича Курганова как творчество графомана?
Его стихотворения изобилуют могущими произвести комическое впечатление стилистическими оксюморонами, нелепыми метафорами и не к месту вспоминаемыми «культурными» словами и именами:
И тогда в обители
Инок скажет спич,
Пнут твои хулители
Кварцевый кирпич.
(«Дочери»)
Барду внук прораба
Скажет: «Гой еси!»,
Даст морячка краба
Светочу Руси.
(«Русский бард»)
[Дать краба – протянуть растопыренную ладонь для шутливого рукопожатия].
Медленно цедит Серега
Чудо-вино «Бычья кровь»,
Гладя картину Ван Гога
И Полубятко Любовь.
(«Юбилей Иллиева»)
Иван, сомненья одолев,
Доставит радость Богу —
Загонит эгоиста в хлев,
Жлобу подставит ногу.
……………………………
Цедя винище, без мозгов
Останутся балбесы,
Ивана внутренних врагов
Мочой помянут бесы.
(«Враги Ивана»)
Однако, во-первых, сходный набор особенностей обнаруживается в стихотворениях и тех авторов, которые сознательно имитировали поэтику графоманов, но их самих графоманами назвать нельзя (Козьма Прутков, Владимир Соловьев-пародист, Николай Олейников, Дмитрий Александрович Пригов); а, во-вторых, далеко не все поэтические строки Василия Ивановича Курганова столь же выразительны, как приведенные в нашей статье, но от этого они не перестают быть графоманскими.
Отметим попутно, что исследователю, который в будущем захочет всерьез исследовать феномен графоманской поэзии, по-видимому, придется отказаться от выискивания самых смешных строф и строк авторов-дилетантов (как это делали, например, Владислав Ходасевич в статье «Ниже нуля» и Владимир Марков в статье «Можно ли получать удовольствие от плохих стихов, или о русском “чучеле совы”») и анализировать произведения графоманов, не выборочно, а весь корпус текстов, стихотворение за стихотворением. Ведь те поэтические тексты, которые можно определить, как графоманские, состоят далеко не только из скопления нелепо расставленных слов. Многие слова в графоманских текстах стоят как раз на «правильном» местах, и графоманскими эти тексты мы имеем право называть, опираясь на другие их свойства.
На наш взгляд, определяющим свойством графоманской поэзии не может считаться и большое количество текстов, написанных автором, даже если среди этих текстов встречаются такие, чье качество, ненаучно выражаясь, можно назвать невысоким.
Приведем только один пример. Федор Сологуб в сентябре 1927 года признавался Викентию Вересаеву: «Я всегда писал много стихов, иногда более двухсот пьес в год, и в старых моих дневниках еще и теперь нахожу погребенные там груды рифмованных строк…» (Павлова 2012: 949). А в мемуарах Ирины Одоевцевой обращает на себя внимание следующий комичный эпизод:
Я вспомнила рассказ Гумилева о том, как он еще до революции вздумал вместе с Городецким издать какой-то альманах. <…> Сологуб благосклонно согласился.
— С удовольствием, с большим удовольствием дам. Вот, выбирайте любые стихи. — И он протянул Гумилеву красную сафьяновую тетрадь. — Сколько хотите — берите, берите!
Обрадованный Гумилев стал громко читать стихотворение за стихотворением и восхищаться ими. <…>
— Если позволите, эти пять. И как мы вам благодарны, Федор Кузьмич. Это такое украшение для нашего альманаха. Как мы вам благодарны…
— Но, к сожалению, — Городецкий откашлялся и продолжал быстро, — к большому нашему сожалению, мы можем платить только по семьдесят пять копеек за строчку. Конечно, для вас это не играет роли, но мой долг предупредить…
Лицо Сологуба вдруг снова окаменело.
— В таком случае… — Он не спеша, но решительно протянул руку и отнял тетрадь у растерявшегося Гумилева. — Анастасия Николаевна, принесите, там на рояле стихи лежат, — крикнул он в зал.
Дверь отворилась, и вошла Анастасия Николаевна с двумя листками в руке.
— Вот эти могу дать по семьдесят пять. А остальные, извините…
Опешившие Гумилев и Городецкий поспешно откланялись и покинули квартиру Сологуба. Только на лестнице они прочли стихотворения, полученные для альманаха.
Я запомнила строфу из первого:
За оградой гасли маки,
Ночь была легка-легка,
Где-то лаяли собаки,
Чуя нас издалека.
(Одоевцева 2022: 368—370)
Стихотворение Сологуба, начинающееся строкой «За оградой гасли маки…» сначала было опубликовано в 10 номере «Русской мысли» за 1915 год, а затем и в авторской книге стихов Сологуба «Алый мак». Вот вторая и третья, заключительная, строфы этого стихотворения:
Наша лошадь не спешила,
Наш извозчик был не рьян,
Из широкого кадила
Еле зримый плыл туман.
Колыхая мглу ночную,
Травки стали на поля,
Землю темную, родную
Небу светлому хваля.
(Сологуб 1917: 165)
Очевидно, что это стихотворение может нравиться или не нравиться читателю, однако в общем потоке стихотворений Сологуба оно отнюдь не воспринимается как графоманское, и особое (насмешливое) внимание на него заставляет обратить лишь вторичный по отношению к авторским публикациям контекст — воспоминания Одоевцевой.
Как нам представляется, объективным измерителем уровня графомании в произведениях того или иного автора ХХ—ХХI вв. может послужить анализ его метрики, которому с неизбежностью предшествуют подсчеты, определяющие, какими стихотворными размерами с какими типами рифмовки написаны поэтические тексты этого автора.
Вот данные о системе стихосложения Василия Ивановича Курганова, представленные в виде таблицы:
| Стихотворный размер | Количество стихотворений, написанных этим размером | Встречающиеся в стихотворениях, написанных этим размером типы рифмовки |
| 3-ст. амфибрахий | 17 | МЖМЖ (8 стихотворений); ЖМЖМ (6); ММММ (1); ДМДМ ЖЖЖЖ ЖМЖМ (1) |
| 4—3 ст. хорей | 16 | МЖМЖ (6); ЖМЖМ (5); ММММ (1); ММММ МЖМЖ МДМД ЖЖЖЖ (1); ДЖДЖ МЖМЖ (1); МЖЖМ ДЖДЖ (1); ММММ ДМДМ (1) |
| 5-ст. хорей | 14 | МЖМЖ (10); ЖМЖМ (4) |
| 3-ст. дактиль | 7 | ЖМЖМ (6); ЖЖЖЖ (1) |
| 4-ст. хорей | 5 | ЖМЖМ (3); ЖДЖД ЖЖЖЖ (1); ЖЖЖЖ (1) |
| 3-ст. анапест | 4 | МЖМЖ (3); ЖМЖМ (1) |
| 4-ст. ямб | 3 | ЖМЖМ (2); МЖМЖ (1) |
| 4—3 ст. амфибрахий | 2 | ЖМЖМ (2) |
| 3 ст. хорей | 2 | ЖМЖМ (1); ЖЖЖЖ (1) |
| 4—3 ст. ямб | 2 | МЖМЖ (1); МЖМЖ ДЖДЖ (1) |
| 2 ст. анапест | 2 | ММММ (2) |
| 6—5 ст. хорей | 1 | ДМДМ (1) |
| 6 ст. ямб | 1 | МЖМЖ ММММ ЖЖЖЖ ЖМЖМ (1) |
В дополнение к этим данным отметим то обстоятельство, что Василий Иванович Курганов иногда пишет сериями, выбирая одну и ту же разновидность поэтического размера для стихотворений на очень разные темы. В частности, все шесть стихотворений Василия Ивановича, вывешенных на его странице с 7 сентября 2023 года по 27 января 2024 года написаны трехстопным амфибрахием. А все пять стихотворений, вывешенных с 22 декабря 2015 года по 28 марта 2016 года — четырехстопным хореем, чередующимся с трехстопным.
Интересно также, что три программных стихотворения Василия Ивановича («Мое оружие», «Мессия» и «Гермес») написаны строфами с наибольшим во всем корпусе его поэтических текстов чередованием типов рифмовки.
| Мое оружие | 3-ст. амфибрахий, ЖМЖМ (5 строф), ЖЖЖЖ (2 строфы), ДМДМ (1 строфа) |
| Мессия | 4—3 ст. хорей, МЖМЖ (17 строф), ЖЖЖЖ (8 строф), ММММ (6 строф), ЖМЖМ (6 строф), МДМД (4 строфы) |
| Гермес | 6-ст. ямб, МЖМЖ (6 строф), ЖМЖМ (3 строф), ЖЖЖЖ (2 строфы), ММММ (1 строфа), ЖЖМЖ (1 строфа) |
Однако нам сейчас важнее сформулировать простейшее наблюдение, вытекающее из данных, приведенных в первой таблице: при создании всех 74 стихотворений, размещенных в настоящее время на странице Василия Ивановича Курганова, были использованы только пять классических русских стихотворных размеров. Среди поэтических произведений Василия Ивановича мы не найдем текстов, написанных неклассическим стихом (ни одного примера дольника, тактовика или гекзаметра, как и употребления вольного, акцентного, или свободного стиха).
Позволим себе предположить, что большинство графоманов просто не задумывается над тем, какой стихотворный размер выбрать для того или иного стихотворения и выбирает размер по наитию, во многих случаях — неосознанно подчиняясь власти семантического ореола метра. Поэты-профессионалы, как правило, работают по-другому. Приведем здесь характерный отрывок из пастернаковского «Доктора Живаго», безусловно, описывающий опыт не только заглавного героя романа, но и его автора:
Постепенно перемарывая написанное, Юрий Андреевич стал в той же лирической манере излагать легенду о Егории Храбром. Он начал с широкого, предоставляющего большой простор, пятистопника. Независимое от содержания, самому размеру свойственное благо-звучие раздражало его своей казенной фальшивою певучестью. Он бросил напыщенный размер с цезурою, стеснив строки до четырех стоп, как борются в прозе с многословием. Писать стало труднее и заманчивее. Работа пошла живее, но все же излишняя болтливость проникала в нее. Он заставил себя укоротить строчки еще более. Словам стало тесно в трехстопнике, последние следы сонливости слетели с пишущего, он пробудился, загорелся, узость строчных промежутков сама подсказывала, чем их наполнить. Предметы, едва названные на словах, стали не шутя вырисовываться в раме упоминания. Он услышал ход лошади, ступающей по поверхности стихотворения, как слышно спотыкание конской иноходи в одной из баллад Шопена. Георгий Победоносец скакал на коне по необозримому пространству степи, Юрий Андреевич видел сзади, как он уменьшается, удаляясь, Юрий Андреевич писал с лихорадочной торопливостью, едва успевая записывать слова и строчки, являвшиеся сплошь к месту и впопад. (Пастернак 1958: 512).
Быть может, юный Мандельштам и мог в ответ на просьбу Вячеслава Иванова, захотевшего послушать мандельштамовские «анапесты или амфибрахии», отреагировать так, как он позднее рассказывал Ирине Одоевцевой: «А я смотрю на него выпучив глаза и не знаю, что за звери такие анапесты и амфибрахии. Ведь я писал по слуху и не задумывался над тем, ямбы это или что другое» (Одоевцева 2022: 222). Однако уже в 1919 году Мандельштам наставлял молодого поэта Александра Гатова:
«У вас двадцать с лишком стихотворений, и шестнадцать из них написаны ямбом. Не кажется ли вам, что каждая тема рождает свое дыханье, свой ритм? Обратили ли вы внимание на разнообразие размеров в моем “Камне”?» — он опустил ресницы; и после с орлиной ясностью посмотрел мне в глаза:
— Я не считал, — сказал он, — но думаю, в «Камне» размеров тридцать… (Гатов 1990: 17)
Вслед за М. Л. Гаспаровым отметим, что во втором издании дебютной книги Мандельштама «Камень» (1916), о которой шла речь в диалоге с Гатовым, встречаются стихотворения, написанные стопными логаэдами («Сегодня дурной день…») и 3-иктным дольником («Отчего душа так певуча…»)
Нашу гипотезу о том, что графоманы XX—XXI столетий предпочитали и предпочитают пользоваться лишь пятью классическими русскими стихотворными размерами подтверждают и те 18 примеров из поэтических произведений авторов-любителей, которые приводятся в упомянутой выше заметке Владислава Ходасевича «Ниже нуля» (1936):
| 4 ст. ямб | 11 стихотворений |
| 4 ст. хорей | 2 стихотворения |
| 4—3 ст. ямб | 1 стихотворение |
| 5 ст. ямб | 1 стихотворение |
| 5 ст. хорей | 1 стихотворение |
| 3 ст. анапест | 1 стихотворение |
| 3 ст. дактиль | 1 стихотворение |
Для сравнения — в репертуаре Николая Олейникова, который во многих своих стихотворениях вжился в образ автора-графомана обнаруживаются: два стихотворения, написанных вольным тактовиком — «Целование шлет Николай Олейников…» и «Песня юных пионеров»; два стихотворения, написанных вольным ямбом — «Шурочке (На приобретение новых туфель)» и «Однажды витамин…»; стихотворение, для которого была использована переходная метрическая форма (до 25% инометричексих вставок) (Дк3 -> ДкВ) — «Муха жила в лесу…»; стихотворение, для которого была использована переходная метрическая форма (ДкВ -> ТВ) — «Классификация жен»; стихотворение, для которого была использована переходная метрическая форма (ЯВ -> А. с. В) — «Хвала изобретателям»; стихотворение, для которого была использована переходная метрическая форма (ЯВ -> Вольный 2-сложный с переменной анакрусой) — «Однажды склочник…»; стихотворение, написанное двусложным тактовиком — «Танки и санки…»; стихотворение, для которого была использована переходная метрическая форма (Дк2 -> ДкВ) — «Воробей — еврей…»; серия стихотворений, для которой была использована переходная метрическая форма (ЯВ -> А. с В) — реклама фильма «Женитьба».
Умело воспроизводивший в своих стихотворениях особенности лексики и синтаксиса, характерные для графоманской поэзии, выбирая стихотворный размер, которым эти стихотворения были написаны, Олейников в целом ряде случаев умышленно или неумышленно, но не захотел подражать авторам-любителям и тем самым изобличил себя как поэта профессионала — виртуоза неклассического стиха.
Конечно, изо всякого правила есть исключения. Одно из них — графоманская басня, которую цитирует в своей заметке М. Л. Гаспаров:
В суд меня вызывали пока один раз в жизни. Дело было так. Я перевел басни Федра и Бабрия. Бабрия раньше никто не переводил, а Федра переводил известный Иван Барков: два издания, второе в 1787. В городе Ярославле, на одном чердаке (именно так) эта книжка 1787 г. попалась местному графоману, фамилии не помню. Он рассудил, что такая старая книга могла сохраниться лишь в единственном экземпляре и что такой ценный перевод необходимо довести до советского читателя — конечно, отредактировав. <…> Свою переработку он послал в Академию наук с приложением других своих сочинений: стихи, басни, теоретический трактат, поэма «Юдифь», трагедия «Враги». Никакого ответа, но через полгода в издательстве Академии наук выходит тот же Федр в переводе Гаспарова. Понятно: переводчик познакомился с его трудом и присвоил его плоды, иначе откуда он мог узнать о баснях Федра? Иск о плагиате, доверенность на привлечение к суду по месту жительства. <…> Ярославскому истцу назначили адвоката — торопливую завитую женщину. Сели в коридоре, я положил перед ней перевод истца и свой перевод. Она сравнила две страницы, вскочила и побежала отказываться от защиты Потом истец прислал еще письмо: «Враги мои, стремясь навязать мне в соавторы некоего Гаспарова и застращав адвоката такую-то… но я не остановлюсь, ещегрознее станут мои басни, еще страшнее мои трагедии». Прилагалась басня — «Соавтор и бандит». «Злодей, увидев человека, — подстерег и задержал; и, ручек у него найдя на четверть века, — как кудесник, угадал, — что перед ним Соавтор оказался. Злодей был добр и мигом рассмеялся…» итд, — конец: «но берегись вперед — и знай, с кем ты имеешь дело!» Стиховедчески интересный текст: свободное чередование ямбов и хореев (Гаспаров 2001: 157)
Поэтому главный итог предлежащей статьи нам кажется корректным сформулировать следующим образом: само по себе использование неклассических размеров и экспериментирование со стихом в поэтических произведениях автора ХХ—ХХI вв. еще нельзя считать маркером профессионализма; а вот абсолютное игнорирование русским автором ХХ—ХХI вв. неклассического стиха и создание сплошь стиховедчески неинтересных текстов мы бы предложили считать важным отличительным свойством графоманской поэзии.
Литература
- Гаспаров, М. 1990 ‘Эволюция метрики О. Э. Мандельштама’. В: Жизнь и творчество О. Э. Мандельштама. Воспоминания. Материалы к биографии. «Новые стихи». Комментарии. Исследования. Воронеж.
- Гаспаров, М. 2001 ‘Записи и выписки’. Москва.
- Гатов, А. 1990 ‘Уроки мастерства’. В: Жизнь и творчество О. Э. Мандельштама. Воспоминания. Материалы к биографии. «Новые стихи». Комментарии. Исследования. Воронеж.
- Жирмунский, В. 1928 ‘Вопросы теории литературы’. Ленинград.
- Кузьмин, Д. 2000 ‘Тонус неразличения. Сетевой литературы нет. Что же есть?’. Литературная газета. 2 августа.
- Лейбов, Р., Орехов, Б. 2022 ‘Между политикой и поэтикой: топика Крыма в современной русскоязычной наивной лирике’. Шаги/Steps. Т. 8. № 2.
- Марков, В. 1994 ‘О свободе в поэзии’. Санкт-Петербург.
- Одоевцева, И. 2022 ‘На берегах Невы’. Лекманов. ‘«Жизнь прошла. А молодость длится…» Путеводитель по книге Ирины Одоевцевой «На берегах Невы»’. Москва.
- О портале https://stihi.ru/about/
- Павлова, М. 2012 ‘В поисках Ариадны. Раннее поэтическое творчество Федора Сологуба’. В: Сологуб Ф. Полное собрание стихотворений и поэм: в 3 т. Т. 1.
С-Петербург. - Пастернак, Б. 1958 ‘Доктор Живаго’. Милан.
- Сологуб, Ф. 1917 ‘Алый мак. Книга стихов’. Москва.
- Ходасевич, В. 1936 ‘Ниже нуля’. Возрождение: Ежедневная газета. 23 января.
- Shakespeare, W. 1892 ‘The Complete Works of William Shakespeare’. Oxford.